— Это правда, сэр.
— А почему?
— Мое чтение мыслей дает мне уникальную способность повиноваться Первому Закону, сэр, поэтому я дорожу им. Я могу более эффективно предупредить вред для человека. Однако же, мне кажется, ни доктор Фастольф, ни любой другой человек не будут долго мириться с роботом-телепатом, вот я и держу эту способность в секрете. Доктор Фастольф любит рассказывать легенду о роботе-телепате, уничтоженном Сьюзен Келвин, а я не хотел бы, чтобы он повторил поражение доктора Келвин.
— Да, мне он рассказывал эту легенду, и я думаю, он подсознательно знает, что вы читаете мысли, иначе он не держался бы так за легенду. Держаться за нее, я бы считал, опасно для него, поскольку это касается вас. Но она определенно помогла мне обмозговать это дело.
— Я делаю, что могу, чтобы нейтрализовать опасность, не повредив мозг доктора Фастольфа. Он неизменно твердит о легендарной и невозможной природе этой истории, когда рассказывает ее.
— Да, я помню. Но если Фастольф не знает, что вы читаете мысли, значит, вы не были изначально спроектированы с этой способностью. Как же вы ее получили? Нет, не отвечайте, Жискар, дайте мне сообразить кое-что. Мисс Василия была особенно мила с вами, когда начала интересоваться роботехникой. Она говорила мне, что экспериментировала с вашей программой, а доктор Фастольф издали наблюдал. Не могла ли она, чисто случайно, сделать что-то, что дало вам телепатическую силу? Таки было?
— Да, сэр.
— И вы знаете, что именно она сделала?
— Да, сэр.
— И вы единственный на свете робот-телепат?
— Насколько я знаю, да, сэр. Но будут и другие.
— Если бы я или доктор Фастольф спросили вас, что именно сделала доктор Василия, вы обязаны были бы сказать из-за Второго Закона?
— Нет, сэр, потому что, по моему суждению, это знание принесло бы вам вред, и мой отказ сообщить был бы вызван Первым Законом, более важным. Но эта проблема и не могла бы возникнуть, потому что я знал бы о готовящемся вопросе и приказе ответить, и заранее убрал бы это побуждение из человеческого мозга.
— Да, — сказал Бейли. — В позапрошлый вечер, когда мы шли от дома Глэдии к Фастольфу, я спросил Дэниела, имел ли он какой-нибудь контакт с Джандером, пока тот был в доме Глэдии, и он ответил — нет. Я повернулся к вам с тем же вопросом, но почему-то так и не задал его. Вы погасили во мне этот импульс.
— Да, сэр.
— Если бы я спросил, вам пришлось бы сказать правду, а вы не хотели, чтобы я знал это.
— Не хотел, сэр.
— Но, имея контакт с Джандером в течение этого времени, вы знали, что Амадейро проводит с ним тесты, поскольку я думаю, вы могли читать в мозгу Джандера…
— Да, сэр. Эта способность относится к умственной активности как человека, так и робота. Роботов понимать намного легче.
— Вы не одобрили деятельности Амадейро, потому что согласились с мнением Фастольфа относительно заселения Галактики?
— Да, сэр.
— Почему вы не остановили Амадейро? Почему не стерли из его мозга импульс допрашивать Джандера?
— Сэр, мне нелегко вторгаться в мозг. Решение Амадейро было так глубоко и сложно, что я должен был сделать многое, а я не хотел повредить его мозг, преуспевающий и важный. Я позволил делу продолжаться довольно долго, а сам размышлял какое действие лучше всего послужит нуждам Первого Закона. В конце концов, я решил по-своему поправить положение. Это было нелегкое решение.
— Вы решили заморозить мозг Джандера до того, как Амадейро сумеет узнать метод изготовления человекоподобного робота. Вы знали, как это сделать, поскольку вы за много лет научились отлично разбираться в теориях Фастольфа из его же мозга. Правильно?
— Точно, сэр.
— Так что Фастольф не единственный, кто достаточно опытен для уничтожения Джандера.
— В каком-то смысле единственный, сэр. Мои знания лишь отражение его знаний.
— Тем не менее, вы это сделали. Но разве вы не понимали, что, уничтожая робота, вы ставите под удар Фастольфа? Ведь все естественно обвинят его. Собирались ли вы признаться в своем деянии и объявить о своих способностях, если это будет необходимо для его спасения?
— Я, действительно, понимал, что доктор Фастольф может оказаться в тяжком положении, но я не намеревался признаваться в своей вине. Я надеялся воспользоваться этой ситуацией для вызова вас на Аврору.
— Меня? — Бейли опешил. — Значит, это была ваша идея?
— Да, сэр. С вашего разрешения, я объясню.
— Пожалуйста.
— Я знал о вас от мисс Глэдии и от доктора Фастольфа не только с их слов, но из их мыслей. Я узнал о положении на Земле. Было ясно, что земляне живут в окружении стен, откуда им трудно выйти, но мне было столь же ясно, что и аврорцы тоже живут в окружении стен. Их стены составлены из роботов, которые защищают их от всех превратностей жизни, и которые, по плану Амадейро, должны построить защищенные общества для аврорцев на новых планетах. Аврорцы живут в стенах, созданных их долгой жизнью; эти стены заставляют аврорцев переоценивать свою индивидуальность и удерживают их от объединения своих научных ресурсов. Они не позволяют себе вступать в грубый спор, но через Председателя требуют быстрого разрешения всякой неопределенности, и такое разрешение вопроса достигается еще до того, как проблема обнародуется. Они хотят только спокойных разрешений дела. Стены землян — настоящие, твердые стены, их существование навязано, и очевидно, всегда находятся такие, кто мечтает вырваться; стены аврорцев нематериальны и не выглядят стенами, так что никто даже не думает о побеге; вот поэтому, как мне кажется, не аврорцы и не другие космониты, а именно земляне должны заселить Галактику и когда-нибудь установить Галактическую Империю. Все это были рассуждения доктора Фастольфа, и я согласился с ними. Однако доктор Фастольф довольствовался рассуждениями, я же не мог, мне нужно было непосредственно изучить по крайней мере одного землянина, чтобы оценить свои заключения, вот я и задумал привезти вас на Аврору. Замораживание Джандера служило сразу двум целям: остановило Амадейро и дало причину для вашего визита. Я слегка подтолкнул мисс Глэдию, чтобы она посоветовала доктору Фастольфу пригласить вас; я слегка подтолкнул и его, чтобы он обратился с этим к Председателю; я слегка подтолкнул Председателя, чтобы он дал разрешение. Когда вы прибыли, я изучил вас и был доволен тем, что обнаружил.
Жискар замолчал и снова стал бесстрастным, как все роботы.
Бейли нахмурился: — Похоже, что я не заслужил уважения за то, что сделал здесь. Вы, конечно, следили за тем, чтобы я нашел путь к истине?
— Нет, сэр. Наоборот. Я ставил барьеры на вашем пути — разумные, конечно. Я отказался позволить вам узнать о моих способностях, даже заставляя себя отступать. Я добивался того, чтобы вы иногда чувствовали уныние и отчаяние. Я поощрял вас к риску открытого пространства, чтобы изучить ваши реакции. Не вы пробили себе путь через все препятствия, и я рад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
